Когда США закончат войну в Иране ? И прогнозы на нефть

С момента начала полномасштабных ударов 28 февраля прошло уже больше трех недель, и первоначальная эйфория от точечных ликвидаций сменилась осознанием того, что быстрого разгрома режима не получилось (именно режима, но не его боевых возможностей). Авианосные группы США и израильская авиация продолжают наносить удары по объектам ядерной и ракетной инфраструктуры, однако иранская система ПВО, хотя и  сильно прорежена и находится “на издыхании”, всё ещё функционирует, а ответные ракетные обстрелы баз в Персидском заливе стали систематическими, а не разовыми.

Прогнозы на завершение войны

Ключевой вопрос, который сейчас волнует аналитиков и военных, — когда Вашингтон решит, что свои цели достигнуты, и начнет сворачивать операцию.

С точки зрения военной логики, активная фаза воздушной кампании не может длиться бесконечно:

• У США и Израиля есть четкий перечень целей: ядерные объекты (в первую очередь Фордо, Натанз и Исфахан), пусковые установки баллистических ракет, командные центры КСИР и объекты ПВО.
• По оценкам разведки, к концу марта большая часть из этих целей будет либо уничтожена, либо настолько повреждена, что восстановление займет годы.
• После этого интенсивность ударов неизбежно пойдет на спад — бомбить «пустые места» не имеет смысла ни с военной, ни с политической точки зрения.

Однако есть нюанс, который сильно влияет на сроки:

• Иран продолжает отвечать, и чем дольше длятся удары, тем выше риск вовлечения в конфликт других игроков.
• Хуситы в Йемене уже активизировали атаки на суда в Красном море, проиранские группировки в Ираке и Сирии наносят удары по американским базам, а «Хезболла» усилила давление на северную границу Израиля.
• Каждый новый фронт требует ресурсов и увеличивает вероятность ошибки или эскалации, которую никто не планировал.
• Администрация Трампа, известная своей нетерпимостью к затяжным конфликтам, как мы думаем, едва ли захочет ввязываться в войну на истощение в преддверии промежуточных выборов в Конгресс.

Политический фактор здесь, возможно, важнее военного.

Трамп в своей речи 28 февраля четко обозначил две цели: лишить Иран ядерного оружия и дать иранскому народу «шанс на свободу»:

1. Первая цель вполне достижима в течение нескольких недель интенсивных бомбардировок.
2. Вторая — нет. Смена режима не происходит по расписанию, и американское общество, помнящее Ирак и Афганистан, не поддержит долгосрочную оккупацию.

Поэтому наиболее вероятный сценарий — после того как основные ядерные и ракетные объекты будут выведены из строя, Трамп объявит о «победе» и начнет сворачивать операцию, оставив вопрос смены власти на усмотрение внутренних сил в Иране.

Что происходит на земле сейчас, спустя месяц?

Иранский режим, несмотря на потерю семи ключевых фигур в первые дни (и большого количества после), демонстрирует удивительную живучесть. Командование КСИР перестроилось, новые лица заняли места погибших, а пропагандистская машина работает на полную мощность, превращая удары в «героическое сопротивление». Протестов, на которые рассчитывал Трамп, пока не видно — внешняя агрессия традиционно сплачивает нацию вокруг знамени, а не ослабляет режим. Экономика, конечно, страдает, но иранцы уже десятилетиями живут под санкциями и нашли способы выживать.

Экономическое давление, впрочем, может стать тем фактором, который определит сроки завершения активной фазы. Цены на нефть взлетели (читай ниже), что бьет по карману американских избирателей, и чем дольше продолжается конфликт, тем сильнее это давление на Белый дом. Китай и Россия, хотя и не вмешиваются в военном плане, используют ситуацию для укрепления своих позиций и дискредитации США на международной арене. Каждая неделя затягивания конфликта работает на геополитических конкурентов Вашингтона, и это в Вашингтоне прекрасно понимают.

Итак, когда же ориентировочно закончится война в Иране ?

Исходя из совокупности этих факторов — военной логики (основные цели достигнуты), политических рисков (эскалация на новых фронтах), внутреннего давления (цены на нефть, предвыборная повестка) и внешних факторов (Китай и Россия) — активная фаза воздушной кампании, скорее всего, завершится к началу мая 2026 года. К этому времени основные ядерные объекты будут уничтожены или выведены из строя, ракетный арсенал Ирана прорежен, а ПВО страны потеряет способность эффективно противостоять ударам. Дальнейшая эскалация начнет приносить убывающую отдачу.

Но что будет после?

Полного окончания войны ждать не стоит. Скорее всего, мы увидим переход к замороженному конфликту с периодическими обменами ударами, экономической блокадой и кибервойной. США выведут основные силы из региона, оставив лишь минимальное присутствие для защиты союзников. Израиль продолжит точечные операции против иранских объектов, но уже без прямой поддержки американской авиации.

Иран, потеряв ядерный потенциал на ближайшие годы, сосредоточится на восстановлении и поиске новых асимметричных способов давления.

Мы считаем, что к июню 2026 года основные боевые действия будут свернуты, и стороны перейдут к фазе позиционного противостояния.

Это не будет «мир», но и не будет полномасштабной войны. Трамп получит возможность объявить о победе, сдержав ядерные амбиции Ирана и не увязнув в новой затяжной кампании. Иран сохранит режим, но заплатит за это тяжелым экономическим и военным ослаблением. А регион, как это часто бывает, останется с неурегулированными противоречиями и новым витком гонки вооружений, которая начнется сразу, как только Тегеран придет в себя после ударов.

Прогноз на цены на нефть (война в Иране)

Здесь ставить какие-то прогнозы намного тяжелее из-за множества факторов. Например, США разрешили продажу нефти с танкеров Ирана, загруженных до 20 марта 2026, чтобы снизить цены на энергоресурсы.

По нашему прогнозу, как уже было объяснено выше, активная фаза боевых действий с интенсивными ударами по иранской инфраструктуре завершится к маю–июню 2026 года, однако нормализация поставок нефти займёт гораздо больше времени, и цены останутся повышенными до конца года.

Даже если перемирие будет достигнуто относительно быстро, Ормузский пролив не откроется мгновенно — потребуется разминирование, возвращение страховых компаний и восстановление доверия танкерных флотов. Пока пролив остаётся фактически закрытым, с рынка уходит до 15–20% мировых поставок, и этот дефицит невозможно компенсировать полностью даже массированными вливаниями из стратегических резервов. Поэтому даже в базовом сценарии, при котором боевые действия затихают к концу весны, Brent, скорее всего, будет торговаться в диапазоне 100–120 долларов за баррель до конца лета, с возможными краткосрочными скачками выше при новых инцидентах.

Ключевой фактор неопределённости — судьба самого Ормузского пролива.

Если Иран сохранит его блокировку на срок более 6–8 недель (например, до лета), цены с высокой вероятностью преодолеют отметку 150 долларов, а при полном коллапсе экспортной инфраструктуры Персидского залива и эскалации ударов по наземным объектам нефтедобычи и переработки Brent может краткосрочно уйти в зону 170–180 долларов. В то же время рынок уже заложил в цены значительную военную премию, и любой признак скорого открытия пролива или политического компромисса может вызвать резкую коррекцию вниз.

Тем не менее даже в оптимистичном сценарии возврат к довоенным уровням 70–80 долларов в 2026 году маловероятен — рынку потребуются месяцы, чтобы восстановить логистические цепочки и вернуть уверенность трейдеров. Мы склоняемся к тому, что пиковые значения мы увидим в апреле, а после мая-июня начнётся постепенное снижение, но к концу года Brent вряд ли опустится ниже 85–90 долларов.

Аморальность режима в Иране

Режим в Иране аморален в первую очередь потому, что он систематически нарушает базовые права человека и строит власть на лжи, насилии и религиозном фанатизме.

1. Женщины там официально считаются неполноценными (наследство, свидетельство в суде, право на развод), их публично избивают и убивают за отказ носить хиджаб, как в случае с Махсой Амини.
2. Мужчин вешают за гомосексуализм, богохульство, употребление алкоголя, политический протест.
3. Режим финансирует террористические группы (Хезболла, хуситы, ХАМАС), которые целенаправленно убивают мирных жителей в Израиле, Ливане, Йемене и Саудовской Аравии.
4. Внутри страны — тотальная цензура, пытки в тюрьмах, казни несовершеннолетних, расстрелы протестующих на улицах.
5. Это не «исламская республика», а теократическая диктатура, где аятоллы и КСИР держат 90 миллионов человек в заложниках ради сохранения своей власти и идеологии.

Трамп хочет уничтожить именно этот режим, потому что он видит в нём прямую и экзистенциальную угрозу для США и их союзников.

Иран открыто обещает стереть Израиль с карты, разрабатывает ядерное оружие, сбивает американские дроны, атакует базы США в Ираке и Сирии, захватывает танкеры в Ормузском проливе. Пока режим существует, он будет продолжать спонсировать террор и приближать момент, когда у него появится ядерная бомба. Трамп считает, что переговоры с такими людьми бесполезны — они используют любую паузу для обогащения урана и наращивания ракет.

Уничтожение режима (не страны, а именно клики аятолл и КСИР) — это единственный способ остановить угрозу, дать шанс иранскому народу на нормальную жизнь и предотвратить ядерный шантаж в будущем.

Для Трампа это не моральная прихоть, а прагматичная необходимость: либо сейчас, либо потом будет намного хуже.

Трамп правильно делает, что бьёт по этому теократическому гнезду в Тегеране — режим аятолл давно превратился в глобальную угрозу, спонсирующую террор и стремящуюся к ядерной бомбе.

Мы его полностью поддерживаем, потому что он действует жёстко и без иллюзий: переговоры с такими людьми — это потеря времени, а слабость только поощряет их дальше.

Его подход «максимальное давление» — единственный язык, который они понимают, и если он доведёт дело до конца, это станет крупнейшей победой над исламским терроризмом за последние 40 лет.